Поэт, журналист, член Союза российских писателей, Ренарт Фасхутдинов входит в плеяду ярких современных авторов, чьё творчество интересно широкому кругу читателей. Победы в авторитетных конкурсах, публикации в солидных журналах, участие в резонансных литературных событиях и создание собственных неповторимых проектов принесли ему известность в профессиональных литературных кругах.
Уроженец города Нижний Тагил-39 Свердловской области, выпускник филологического факультета Магнитогорского государственного университета 2001 года, Ренарт живёт в Северной столице, ставшей ему домом, но сохранил творческие связи с Магниткой, а для читательской любви и вовсе расстояний не существует.
Минувший год стал дважды юбилейным для Ренарта Фасхутдинова и его музы Анастасии Эйвазовой. Во-первых, исполнилось десять лет с момента их переезда в Санкт-Петербург, где им открылись новые горизонты. Во-вторых, уже пять лет существует уникальный морской поэтический дуэт Mare Nostrum – это тандем двух ярких, талантливых, самобытных поэтов. Каждый из них обладает собственным узнаваемым почерком, и в то же время Анастасия и Ренарт всегда на одной волне. Диалог, перекличка, сплетение их стихов создают особый мир, где двое самодостаточны и счастливы вместе – и всегда рады гостям, для которых непременно зажгут свечи, сварят кофе и, конечно, прочтут стихи.
Завораживающие зрителей поэтические спектакли Mare Nostrum о моряках, пиратах и русалках, истории о далёких островах и удивительных открытиях, обращение к любимым приключенческим и сказочным книгам детства и юности – всё это словно приоткрывает дверь в мир, который всегда рядом, надо только суметь увидеть его за суетой повседневности.
«Прошедшие пять лет были отмечены не только яркими событиями, но и напряжённой внутренней работой, – подытоживают Ренарт Фасхутдинов и Анастасия Эйвазова. – Мы были первопроходцами, пионерами в чистом виде – ведь до нас в истории литературы не существовало ни одного полноценного поэтического дуэта! Нам некуда было смотреть, не у кого учиться. С самого начала наш корабль плыл по неизведанным водам к неведомым землям. Порой было совсем непросто, но всегда – весьма увлекательно, этого не отнять! Мы горды тем, чего достигли, но для нас это не финиш, а лишь мощный старт. Пришла пора поймать новый ветер в паруса нашей каравеллы и открыть следующую главу нашей саги…»
Погрузиться в жизнь морского поэтического дуэта можно в группе Mare Nostrum в социальной сети «ВКонтакте» (18+). Кстати, Анастасия и Ренарт не только делятся своим творчеством, но и рассказывают о любимых писателях, регулярно публикуют календарь литературных событий, включающий юбилеи классиков и не только. Словом, там интересно всем, кто любит читать.
Минувшей осенью к ранее вышедшим в свет поэтическим книгам Ренарта Фасхутдинова: «Пасынок ночи» (12+), «За пределами старинной вашей карты...» (12+), «Дудочка Крысолова» (12+) и «Герои сумерек» (12+) – присоединились «Сказки для тех, кто не спит» (12+), выпущенные издательством «ИздатНик». Публикация этого сборника стала наградой Ренарту за победу в литературном конкурсе «Перо и слово» имени А. С. Пушкина.
Автор лаконично говорит о книге «Сказки для тех, кто не спит»: «В ней собраны самые тёплые, уютные и сказочные мои стихи». А его верная спутница и муза рассказывает более подробно: «Концепцию нового сборника предложила я, и моя идея пришлась Ренарту по вкусу – собрать вместе стихи, в которых есть волшебные моменты и набирающий обороты сюжет. Каждое стихотворение в «Сказках…» – это полноценная история с захватывающей завязкой, интригующим развитием событий, ударной кульминацией и концовкой, после которой на какое-то время замираешь от бури эмоций, не в силах перевернуть страницу. Эти стихотворения-истории я называю поэтическим концентратом. Потому что от каждого возникает ощущение, что каким-то чудесным образом за несколько минут тобой был прочитан целый роман…»
Менее чем за полгода пятая книга Ренарта Фасхутдинова, выпущенная ограниченным тиражом, стала библиографической редкостью. Однако для ценителей его поэзии есть и хорошая новость: прочесть его новые стихи и вспомнить любимые давние тексты можно в интернете. Так, у Ренарта есть личная страница на российском литературном портале «Стихи.ру» (18+) –– и группа «Дудочка Крысолова. Куда уводят стихи…» в социальной сети «ВКонтакте» (18+).
В творчестве Анастасии Эйвазовой в последний год тоже немало ярких событий – но об этом мы расспросим её в одном из следующих выпусков литгостиной «ММ» (кстати, к Насте тоже можно заглянуть в гости в соцсети «ВКонтакте» (18+) – в её поэтическую группу «Записки на песке Анастасии Эйвазовой»). А сейчас предлагаем вниманию читателей стихи Ренарта Фасхутдинова – в которых есть и частичка её души.
Прекрасное далёко
По дороге обратно система глючит и кабина уходит вправо...
За распахнутой дверью забор колючий по колено в осенних травах. Ощущение, будто все краски стёрты или село внезапно зренье. У Алисы шатается зуб-шестёрка и синяк на предплечье зреет. Забирается в лёгкие воздух вязкий и последние тянет силы.
На табло единица и две девятки, но не виден четвёртый символ. Это мир, находящийся где-то сбоку, он дрейфует неверным галсом.
Бортовой инженер выдаёт бейсболку и советует спрятать галстук. Здесь не любят твоей закалённой стали и горящего алым флага. Здесь такие крысиные рыщут стаи, для которых и Крыс – салага. И любые конструкции взяты ржою, и любые полотна – тленом. Этот мир каботажной ползет баржою по огромной морской вселенной.
Посреди пешеходов, лохматых, лысых, бородатых, бритоголовых, как незваная гостья бредёт Алиса, никому не сказав ни слова. Потому что слова застревают комом, потому что вливать противно свой струящийся голос в болотный гомон, полный мата, плевков и тины.
Через пару часов, допаяв диоды, инженер запускает прогу, и Алиса уходит в иные воды, на простую свою дорогу – до орбиты Сатурна кататься скорым прямо с тихих московских улиц. В то заветное будущее, с которым мы решительно разминулись.
Соседний город
Соседний город почти такой же, как тот, в котором живёшь ты сам: Цветная площадь, Аллея кошек и шпиль, стремящийся к небесам. Слегка горбатится мостовая, в харчевне – вечный приют ворам. За дилижансом, не отставая, бежит веселая детвора. А вон – дворняжное лает племя, а вон – по стенам ползёт лоза...
И всё знакомо, но в то же время совсем по-новому бьёт в глаза. Как будто выбраны те же буквы для совершенно не тех же слов. Как будто видели сны, и вдруг вы попали в город из этих снов.
Скрывает тайну любая лавка – зайди, приятель, останься здесь. И словно водит кошачья лапка по сердцу, жаждущему чудес. И словно трескается короста, которой скрыта людская суть.
Так странно видеть, что кто-то просто спешит в контору, на почту, в суд. Идёт по этим же переулкам, не различая волшебный зов. Жуёт засохшую булку с луком и хмурит брови под бой часов. Из окон буднично пахнет щами, сапожник тянет иглу с дратвой...
Им приключения обещает соседний город.
Который твой.
***
Спящая красавица просыпается через триста лет.
Лес, окружавший замок, выглядит, как скелет.
В комнатах толстый слой пыли, а может, пепла.
Если второе, то здесь когда-то было адское пекло.
Лёгкий вздох летит с её нетронутых уст.
В округе нет ни единого принца, двор совершенно пуст.
Тихо она ступает по холодным каменным плитам.
Возвращайся-ка лучше в родную кровать и спи там.
Потому что бродить по вымершим коридорам смысла ноль.
Моль пожрала все твои платья, а время пожрало моль.
На востоке или на западе, на севере или на юге
Нет ничего, кроме вечного Рагнарёка и Кали-юги.
Спящая красавица подходит к зеркалу, смотрит в упор,
Ножом обрезает волосы, берёт из кухни топор.
Где-то на том берегу этого пересохшего леса
Должна быть другая сказка, другая повесть, другая пьеса.
Лютый волк, например, запускает в солнце свои клыки.
Блондинки бегут от зомби, ломая длинные каблуки.
Небо содрогается от грязной брани и воя.
В общем, происходит что-то страшное, но живое...
От её пинков трухой рассыпаются корни и пни,
К вечеру гудят натруженные ступни.
Но идёт всё дальше тонкая, словно спица,
Девушка, которой теперь не спится.
Маяк
Он устал от чаек, холодных ветров и льдин. Он считает дни – миллион, миллион один. Он вонзается в пространство горящим оком. Он глядит на запад, глядит на восток и юг – никаких там нет каравелл, бригантин, фелюг, увлекаемых течениями и роком. Кто придумал только поставить сюда маяк – не в весёлых, тёплых, обжитых людьми морях, а в ночном краю, заброшенном и проклятом? Проплывет косатка, прищурит глаза сивуч, и над ними воздух впустую прорежет луч: «Берег рядом, мореплаватель, берег рядом!»
На него идут смертоносные облака, океан обжигает плетью его бока, а бывает, что и дохлёстывает до шеи. Госпожа метель подбирает к нему ключи, выцарапывает тяжёлые кирпичи, проникает в любые дыры, любые щели. И нашёптывает стихия на все лады, что смоковница не будет нести плоды, что сражаться – дело гиблое и пустое. Говорит, что здесь ты всего лишь незваный гость, тридцать третий зуб, неудачно забитый гвоздь, нарушитель всех традиций и всех устоев. Погаси огонь, говорит, обратись в утёс. Если кто и плыл здесь, то ветер его унёс. Посмотри, какие рубцы у тебя на теле...
И мигает пламя, но только на малый миг, а потом опять прорывается напрямик золотистый луч в густой полосе метели. Потому что завтра, а может быть, через час, забредёт разбитый, отчаявшийся баркас и нащупает соломинку в этой бездне...
Он поет на Невском, поет на Тверской-Ямской, а вокруг куда-то спешит океан людской и поругивает: не будь дураком, исчезни...
***
Был я и тем и этим, а стал никем – тихая комната, кашель сухой и рваный. Где ты, бродяга Гек, на какой реке ловишь лениво омуля и нирвану? Ты ведь умел в такие места залезть, выбраться из которых – поди попробуй! Вот бы с тобой ввязаться опять в замес, чтобы потом полгода икали оба!
Годы пусты, как высохший водоём. Падает облупившаяся побелка. Странно, но мне казалось, что мы вдвоём будем с тобою даже спустя полвека шастать по пароходам и чердакам – много смешных историй и мало денег. Два развесёлых стареньких чудака в мире, который бешено молодеет.
Капельницы, халаты и пузырьки, холод, ползущий по обветшалой коже. Где ты, бродяга Гек, у какой реки – каждое утро спрашиваю всё то же. И долетает шелестом камыша, медленным плеском из-за больничной двери, и отдаётся долго в моих ушах тайное слово мистера Гекльберри. Тихо звучит название этих вод – тёмное, древнегреческое, глухое...
На берегу сбивают сосновый плот два обормота, смывшихся с жёстких коек.
